| Petya Favorov/Петя Фаворов ( @ 2007-12-03 18:14:00 |
Кросспост
Главный редактор БГ Филипп Дзядко публикует в своем ЖЖ текст Романа Грузова про выборы, который Илья Ценципер запретил ставить в новый номер журнала. Текст, впрочем, многие уже знают наизусть.
Илья так поступил, по совокупности, очень зря, но у него на то были свои уважительные причины.
Филя так поступил потому, что ни в один из моментов у него, кажется, не было особенного выбора.
Ну что ж, издательский дом "А" больше не может смотреть на всех остальных как чистенький на грязненьких.
Что, конечно, грустно.
Позиция Ильи, как я понимаю, такая: раз мы не можем писать о политике все, что хотим, мы не пишем о ней совсем.
Единственный пункт этого построения, который вызывает сомнения: а правда не можем? С чисто житейской позиции сложно поверить, что колонка в БГ, не отличающаяся по настрою от прошлогоднего текста Зельвенского, может вызвать серьезные неприятности. Мы ж не компромат на Сечина штампуем...
Единственное, что радует - Илья, Филя, Роман и все остальные, кажется, не переругались в усмерть.
Главный редактор БГ Филипп Дзядко публикует в своем ЖЖ текст Романа Грузова про выборы, который Илья Ценципер запретил ставить в новый номер журнала. Текст, впрочем, многие уже знают наизусть.
Илья так поступил, по совокупности, очень зря, но у него на то были свои уважительные причины.
Филя так поступил потому, что ни в один из моментов у него, кажется, не было особенного выбора.
Ну что ж, издательский дом "А" больше не может смотреть на всех остальных как чистенький на грязненьких.
Что, конечно, грустно.
Позиция Ильи, как я понимаю, такая: раз мы не можем писать о политике все, что хотим, мы не пишем о ней совсем.
Единственный пункт этого построения, который вызывает сомнения: а правда не можем? С чисто житейской позиции сложно поверить, что колонка в БГ, не отличающаяся по настрою от прошлогоднего текста Зельвенского, может вызвать серьезные неприятности. Мы ж не компромат на Сечина штампуем...
Единственное, что радует - Илья, Филя, Роман и все остальные, кажется, не переругались в усмерть.